Донбасский инвалид шесть лет добивается замены окон, уничтоженных обстрелом ВСУ в 2014 году

За годы войны в Донбассе разрушены десятки тысяч домов. Некоторые из них уничтожены полностью, и восстановлению не подлежат. Другие повреждены лишь частично, и их восстановление – дело времени и денег. С деньгами в ДНР не просто, но, тем не менее, благодаря помощи России и Международного Красного Креста, не быстрыми темпами, но дома людей восстанавливаются.

Так происходит в Донецке, Макеевке, Горловке — столице и крупных городах республики. Куда сложнее обстоят дела в отдалённых городах и районах. Здесь ждать восстановления жилья можно долго, и не факт, что дождёшься.

Юрий Жуков с дочерью Ритой живёт в самом центре Снежного, небольшого города, расположенного неподалёку от российской границы. Летом 2014 года здесь шли интенсивные бои, украинская армия не жалела снарядов, поливая ими город и прилегающие к нему сёла. Самым страшным днём стала середина лета, 15 июля: в результате авиаудара было уничтожено здание налоговой службы и частично разрушен жилой дом на улице Ленина, 14 – погибли 12 мирных жителей. Дом Юрия Жукова на улице Гнесиных, 22 расположен как раз напротив разбитого дома на Ленина. Тот страшный день он не забудет никогда.

— Тем летом мы дома почти не ночевали. И совсем перестали это делать после авиаудара. Жили на улице, потому что там было безопасней. Но 15-го мы были дома. К счастью, Рита спала в другой комнате, потому что взрывной волной нам вынесло окно полностью, осколки рассыпались по комнате. Я выглянул на улицу, а там крики, пыль от рухнувшего дома, потом пожарные, скорые, люди кричат, плачут. После того, как мы увидели, что стало с тем домом, как доставали из-под завалов мёртвых людей, как разбирали руины, мы поняли, что безопаснее быть на воздухе. Поэтому жили во дворе, выбирали самое безопасное, как нам казалось, место и спали прямо на улице. В бомбоубежище тоже не спускались. Во-первых, там совсем не было условий – только лавки вдоль стен, а, во-вторых, боялись, что если ударят по бомбоубежищу, то нас засыплет там наверняка, — рассказывает Юрий. И плачет, воскрешая в памяти страшную картину авианалёта.

Этот удар не стал последним.

— В следующий раз по нам стреляли уже из реактивной артиллерии. Десять ракет разорвалось недалеко от нас. Теперь вынесло окна в другой комнате и кухне, — говорит Юрий.

Так семья лишилась окон – не осталось ни одного. Сначала взрывной волной от авиаудара вынесло окно в комнате Риты, потом волной от разорвавшихся «градов» — в комнате Юрия и кухне. Зияющие дыры мужчина заколотил подручными средствами – фанерой, рубероидом, брезентом, газетами и старыми тряпками. Тогда казалось, что всё это ненадолго. Но так только казалось. Прошло шесть лет, но окна в квартире Юрия и Риты выглядят так же, как и осенью 2014 года.

Снаружи оконные проёмы забиты фанерой и рубероидом, изнутри заделаны брезентом, тряпками и одеялами

«Каждый кусок хлеба в тот год давался нам с Ритой очень тяжело, — продолжает он. – Украина перестала платить пенсии, ДНР ещё не начала тогда. Кому-то давали гуманитарку, но мне она, почему-то, была не положена. Говорили, что давали нуждающимся, но меня – инвалида второй группы с малолетним ребёнком на руках – к нуждающимся не причислили. Требовали принести справки, а как я буду ходить по инстанциям под обстрелами?».

Юрий решил уехать на Украину. Просто потому, что там платили пенсии и пособия, без которых выжить ему было практически нереально – никаких накоплений и запасов у семьи не было. Вместе с на тот момент семилетней Ритой, он перебрался в Славянск – город в Донецкой области, находящийся под контролем Украины. Но со временем понял, что переселенцам из ДНР на Украине не рады.

«Поначалу всё было более или менее нормально. А потом началось: от меня почему-то стали требовать благодарности за то, что мне платят пенсию. Упрекали, мол, мы вам платим пенсию, а вы нам «спасибо» не говорите. Один раз зимой даже выгнали из квартиры нас, хотя мы платили вовремя, сказали, что мы срочно должны освободить жильё, причин не объяснили. Мы собрались с Ритой, и пошли на вокзал ночью. А ей в школу с утра… Намаялась она. А под конец уж совсем стало происходить что-то странное. Пошёл я оформлять в собесе помощь, она дается переселенцам на оплату жилья, это помимо пенсии. Сначала справка была одна на семью, потом стали требовать на каждого члена семьи отдельно. Каждые полгода нужно проходить перерегистрацию в собесе, сдавать туда пакет документов. Мне выдали справку, но туда вписали неправильную информацию о Рите, о её свидетельстве о рождении, но стали обвинять меня, что это я неверную информацию дал, стали грозить уголовным делом. Я утверждаю, что я заполнил бланк правильно, они пошли в архив – приносят документы, и правда, я всё правильно написал, а они напечатали совсем другое. Взялись перепечатывать справку эту тут же, дают мне, говорят, иди, сделай ксерокопию, отдашь копию в банк, в Пенсионный фонд. Иду, делаю ксерокопию. Стою в очереди и читаю новую справку, которую мне выдали – опять ошибка, вместо Ритиного дня рождения вставили мой, и место её рождения неправильно указали. Возвращаюсь, говорю: «Что вы опять мне напечатали?!». «Ой, извините, ошиблись, исправим!». Исправили, забираю справку, иду в Пенсионный фонд, сижу в очереди – смотрю, опять ошибка! Опять перепечатывают, вроде бы правильно сделали. Вот так три раза ходил только за одной справкой. После этого прихожу домой, а хозяйка квартиры съёмной говорит, что мы должны съехать, потому что она сама будет там жить, хотя мы заплатили наперёд. В общем, поняли мы, что не складывается у нас там, и вернулись домой к себе», — рассказывает Юрий о своих мытарствах.

В Славянске Юрий с дочкой прожил два с половиной года. В 2017-м семья вернулась в Снежное. Дома их ждали разбитые окна и бездушие местных чиновников.

По приезду в родной город, Юрий сразу же пошёл в местную администрацию. Записался на приём к заместителю мэра, женщине, фамилию которой уже и не вспомнит – так часто тут меняется руководство.

«Она меня выслушала, пообещала, что ко мне придёт комиссия, которая всё осмотрит, составит акт, всё перепишет, что нам нужно. Я ждал-ждал, но так ко мне никто и не пришёл. Потом я ещё несколько раз ходил, был и у начальника коммунального хозяйства нашего. Он меня тоже выслушал, пообещал, но тоже так ничего и не сделал. А меня эта Украина так вымотала, что у меня просто не было уже никаких сил ходить по кабинетам, просить, требовать, кричать… Я лёг на кровать и говорю: «Господи, ты хранил нас до этой поры и помогал пробивать эти стены, помоги и сейчас, потому что я очень устал»», — вспоминает Юрий о своих попытках пробить стену чиновничьего равнодушия.

А устать было от чего. Председатель ОСМД (общество совладельцев многоквартирных домов – ред.) Виктория Сыроватко, которая и обратилась в «Антифашист» для освещения беды Юрия, рассказывает о нелёгкой судьбе мужчины. В молодости Юрий имел проблемы с законом, не единожды сидел в тюрьме. Во время его очередного заключения, жена родила ребёнка, но вскоре умерла. Так малышка Рита попала в дом малютки, потом была переведена в детский дом. В тюрьме Юрий очень сильно заболел, после того, как освободился, почти год провёл в больнице. Выйдя из неё, он сразу пошёл забирать ребёнка из детдома. «Они у него так много крови попили! – вспоминает Виктория. – И приходили к нему в квартиру постоянно, постоянно проверяли, придирались. Но он очень изменился тогда, твёрдо решил, что своего ребёнка отвоюет, и его дочь при живом отце никогда не будет жить в детдоме. И, представьте себе, отвоевал!».

В 5,5 лет Рита вернулась домой, с тех пор с отцом они не расстаются практически никогда. «Она всегда одета очень чистенько, да, небогато, но очень чисто. Когда маленькая была, Юра её так красиво заплетал, как мать прямо! А как он её кормит! Самый лучший кусочек ей несёт! Я как-то наблюдала за ним в магазине, как он выбирает для Риты еду – да, берёт всего по чуть-чуть, на что хватает денег, но всегда всё самое-самое лучшее выбирает! Я пришла домой тогда, мужу своему рассказала и расплакалась – так меня это тронуло!», — говорит Виктория.

Понимая, что одному Юрию – немолодому, уставшему и очень больному человеку – не справится с чиновничьим равнодушием, Виктория решила ему помочь. Вместе с управляющим делами ОСМД Андреем Остроуховым она взялась за это дело.

Виктория рассказывает «Антифашисту», что история с окнами началась не сегодня, а ещё в далёком 2015 году. Тогда организация, которая занималась восстановлением жилья, делала списки жильцов, чьи квартиры были повреждены. «К нам приходили представители этого центра и работник прокуратуры, потому что была опись, они приходили, описывали весь наш дом, сколько было повреждённых окон. Потом они составили списки, кому нужна помощь в восстановлении. Я эти списки видела своими глазами, Юрина квартира была в этих списках», — говорит она. Виктория утверждает, что списки составлял «Центр восстановления Донбасса» (но, возможно, речь идёт о Центре управления восстановлением Донбасса, расформированном в 2016 году – ред.), и некоторым людям ремонты всё же сделали. Так было с жителями некоторых (но не всех!) соседних домов, которым поставили не только новые окна, но и балконы. «Нам сказали сидеть ждать. Никаких заявлений писать не требовали, потому что они сами сделали опись, составили акты. Потом позвонили, сказали, что идут к нам. Мы с Андреем вызвали Юру из Славянска. Он приехал домой и четыре дня просидел в квартире, никуда не выходя. Но к нему так никто и не пришёл», — говорит женщина.

Андрей Остроухов рассказывает, что программа по восстановлению жилья работала в 2015-2016 годах, «потом она стала буксовать, а потом и вовсе остановилась».

«Это же не только один Юра, это и другие люди тоже. В соседнем доме сделали подъезд, а крышу оставили на нас, на жильцов. Максимум, что сейчас работает – это программа выдачи гуманитарного материала. Но вы же знаете, что материал – это только полдела, а всё остальное где брать? Это же перекладывание большей части затрат на плечи народа! Где взять деньги, чтобы нанять рабочих? Да и материал не весь выдают, а частично только. Сейчас пошли капремонты, но это то, что не доделали в 16-м году, это крыши. А сейчас 20-й! А сколько людей не стали дожидаться государства, сами восстановили дома, им же тоже это как-то компенсировать надо, я так считаю! Сколько таких людей, которые сами всё себе сделали, и это же несправедливо, что им никто ничего не компенсирует!», — возмущается он.

Виктория и Андрей неоднократно звонили, потом ходили в горисполком, задавали вопросы о том, где та организация, что обещала сделать окна. Ответа они, ожидаемо, не дождались.

«Я спросила в горисполкоме, как найти эту организацию, как позвонить туда? Мне ответили: «Вика, ты понимаешь, всё меняется так быстро». В общем, ничего не дали. Если в Донецке, Макеевке ещё что-то контролируется, там можно пойти, пожаловаться, и на тебя хотя бы обратят внимание, то у нас всё глухо, всё бесполезно! Во всех городах хоть что-то делают, у нас же вообще ничего. Если даже на центральной площади дырки, дети ходят — убиваются, что уже говорить за какие-то там окна людям! Я очень надеюсь, что вы напишите, и что хоть что-то с мёртвой точки сдвинется! Я на этом не остановлюсь, я пойду в прокуратуру, пусть приходят, смотрят, ну что-то же делать надо!», — возмущается Виктория.

В центре – Юрий и Рита Жуковы, по краям – представители ОСМД Виктория Сыроватко и Андрей Остроухов

На днях Виктория, Андрей и Юрий решили ещё раз, в официальном порядке обратится в администрацию. «Мы отправили письмо от имени ОСМД с просьбой помочь Юре, и также он сам отнёс заявление на имя мэра Скворцова от себя лично. Заявление приняли, поставили штампик на него. Надеюсь, нас услышат!», — говорит Андрей.

Виктория говорит, что не отступится, и сделает всё, чтобы окна семье Жуковых поставили. Она старается ради Риты, беспокоясь за её будущее.

«Дай Бог, чтобы Юра прожил как можно дольше, потому что Рита его очень любит, и он ей очень нужен! Но он человек немолодой, вы знаете, что он очень болен (в редакции «Антифашиста» есть диагноз мужчины – ред.), и вдруг с ним что-то случится! И как Рита сама поставит окна, вы думаете, ребёнка кто-то будет слушать в администрации, или она сама сможет заработать столько денег! Нет же! Поэтому я хочу помочь им, прежде всего, ради Риты, ради её будущего», — говорит она.

Редакция «Антифашиста» берёт на контроль эту ситуацию. Мы будем следить за развитием событий, и освещать их на страницах нашего издания.

Подпишитесь на нас в Яндекс.Дзен

Подписаться

Добавить комментарий