«Убежище на этом свете можно получить и вперед ногами, но жаль сдавать Украину националистам». Интервью с Евгенией Бильченко

Евгения Бильченко, украинская поэтесса и профессор НПУ им. Драгоманова, которая уже несколько дней подвергается травле украинских националистов и радикалов из-за своего адекватного поста в защиту русского языка на Украине, рассказала, что никогда не была волонтером «Правого сектора», а сейчас напротив – делает все, чтобы защитить русскоязычное население от насильственной украинизации.

— Евгения, вы уже не раз говорили, что никогда не были официальным волонтером «Правого сектора» во время Майдана, однако многие пророссийски настроенные читатели уверены в обратном. Не могли бы вы прояснить историю этого вопроса?

— Официальным волонтером «Правого сектора» (ПС) я не была никогда, это легко проверить, позвонив в офис. Но помогать отдельным солдатам — помогала, а они прошли ряд структур от ПС до ВСУ.

После выхода в мир эссе «Страх» о тоталитарных тенденциях в постмайданной Украине в интервью журналистке издания «Страна» Стасе Рафал я в ответ на ее вопрос: «Была волонтёром ПС?», — сказала – «да», не вникая, имеет ли это значение. Я хотела проукраинским гражданам показать, что не только Россия, но и их «единомышленники» думают так же. Я объяснила уже все в 2018 году по поводу этого своего решения. После того, как я на сайте «Лига.нет» начала критиковать украинскую власть, а это было очень трудно, так как у нас людей убивали, того же Олеся Бузину, у меня начались проблемы. Я говорила тогда, что я экс-волонтер, для того, чтобы украинский режим меня не трогал. Все это записано с моих слов и начало гулять по сети с моих слов.

Пророссийские граждане вполне имеют право не прощать — я ничего не имею против, я осознаю свою вину и нахожусь в состоянии активного деятельного искупления, на этот счет моя совесть сейчас спокойна.

— Когда именно вы поняли свою ошибку и решили посвятить себя нарушающимся правам человека на Украине? В частности – русскоязычного населения?

— Все поняла в 2016. Из-за увиденного на войне. Я шла на одну войну и вернулась с другой. Шла защищать свою Родину, а выяснилось, что моя Родина нападает на саму себя. С одними музыкантами я поехала на передовую в Донбассе, акция, так сказать, окультуривания. Там у меня была беседа с одним из солдат из добробата «Тернополь». К слову, этот батальон он туда в скором времени просто ушел. Поднялся и ушел. Он мне сказал такую фразу: «Що ми тут робимо, они всі тут руські». Имелось в виду, что он пришел защищать таких же украинцев, как он сам, грубо говоря, хуторян из Западной Украины, от регулярной армии Путина, а увидел совершенно другое население, которое разговаривает на русском, думает иначе, восхищается другими ценностями. Это был шок №1, и для него, и для меня. Шок №2 случился в другом городке, тоже в прифронтовой зоне. Один милиционер мне рассказал, что добробатовцы избили 15-летнего мальчишку, который защищал памятник Ленину. Искалечили его до состояния растения.

После подобных историй, в 2016 году, я начала заниматься защитой русского языка. Одним из первых было шумное дело, обернувшееся позже скандалом – «дело рыбок». Одна киевская художница в качестве волонтера расписала стены детской онкологической больницы сказочными персонажами и дала им русские имена – Фекла, Прасковья, но не Зоряна или Оксана. На нее начались нападки со стороны радикалов, а я ее защищала с точки зрения культурологии в социальных сетях. После этого в моей жизни начался длинный процесс на ниве культуры.

Например, мы организовывали многолюдные поэтические вечера, чтобы русскоязычные писатели и поэты имели доступ в публичное пространство. Это были десятки фестивалей, даже сотни, если считать малочисленные. Каждый год у нас было по 3-4 крупных мероприятия, на которые приглашались люди из России, Белоруссии, онлайн с нами связывались из Германии, Чехии. И каждый месяц еще 1-2 немноголюдных вечера.

В прошлом году на базе Россотрудничества мы делали проект, посвященный памяти Владимира Высоцкого – «Дети Высоцкого», который проходил очень трудно, потому что на хедлайнеров нападали С14.

Последний год я делала проект – «Цена сирени» — памяти 9 мая, в который вложила не только свои силы, но и денежные средства. Это небольшая антология, в которой собраны стихи поэтов из разных стран, посвященных Дню Победы. Она раздавалась совершенно бесплатно. Конечно, на Украине была меньшая активность, но когда была презентация, книгу буквально расхватали.

— Сейчас вас активно травят националисты за вполне адекватный пост об украинском и русском языках, а также вступлении в силу тотальной насильственной украинизации. С чего все началось? Неужели с поста?

— Пост был последней каплей всего того, что я делала последние пять лет. Об этом говорит Стерненко (Сергей Стерненко, бывший руководитель ПС в Одессе, убивший человека и до сих пор разгуливающий на свободе) в своем видеодосье о моей якобы «сепаратистской» деятельности. Хотя именно радикалы и хейтеры — самые настоящие сепаратисты: они преследуют инакомыслящих и низводят украинское общество в пропасть этнического палеолита и тотального невежества.

— Действительно ли вас могут уволить с работы? Ведь некоторые «активные» коллеги прямо-таки настаивают на этом.

— Действительно, могут. Хотя ректор сам меня бы не уволил, но он реагирует на давление со стороны низовых ура-патриотических и экстремистских общественных структур и безликой ботофермы в сети.

— Как вы считаете, приведет ли ваше обращение к Владимиру Зеленскому, а также огласка истории в различных СМИ к позитивным результатам?

— Президент Украины должен хотя бы на грани полного правого реванша в стране вспомнить о своих конституционных правах и обязанностях как субъекта власти. Надежда весьма слабая, но умирает, как известно, последней.

— Высказывается мнение, что данную историю вы можете использовать как повод получить политическое убежище в России. Собираетесь ли вы покинуть Украину? И что может вас подвигнуть принять такое решение?

— Я лично везде говорила, говорю и буду говорить: надо у радикалов выбить Украину, как почву из-под ног. Им надо показать, что они — не вся Украина как минимум и анти-Украина как максимум. Поэтому сопротивление должно быть внутренним: этого требуют разум, долг и воля. Но мы сталкиваемся с проблемой массового парализующего страха или молчаливого конформизма среди населения. На этом основании националисты еще больше приходят в азарт, дерзеют и грозятся физически уничтожить тех, кого им не удалось запугать травлей и увольнением. В том числе, и меня. В мой адрес поступает масса угроз, дело уже зарегистрировано в полиции.

Убежище на этом свете можно получить и вперед ногами, но жаль им сдавать Украину. В любом случае, я никуда уезжать из страны не собираюсь, разве что депортируют насильно или начнут причинять физический вред.

Подпишитесь на нас в Яндекс.Дзен

Подписаться

Добавить комментарий